Друг ЖЖ (friend) wrote,
Друг ЖЖ
friend

Categories:

Обострение мировой «газовой войны». Часть IX



Проблемы Туркмении, которые мы рассмотрели в предыдущей части нашего исследования, не исчерпываются бюджетным дефицитом, уличными протестами населения, конкуренцией между газопроводами TANAP и TAPI, а также угрозой вторжений боевиков «Исламского государства» из Афганистана. Дело еще и в том, что, как сообщает ряд экспертов, в последнее время нарастает раздрай в туркменской элите. В частности, аналитики, глубоко понимающие специфику Туркмении, утверждают, что в этой стране «уличные» протестные акции принципиально невозможны без прямых санкций определенных элитных лидеров.

Туркменская элита, с одной стороны, включена в сложную (и по-прежнему действенную) систему традиционных союзных и конфликтных территориально-родоплеменных связей. Но, с другой стороны, эта же элита в постсоветскую эпоху выстроила достаточно широкие и многовекторные международные связи, а в своей сравнительно молодой (и наиболее активной) части еще и получила образование за рубежом.

В результате значительная часть туркменской элиты оказалась разделена на группы, ориентирующиеся на разные зарубежные центры интересов, остро конфликтующие между собой.

Наиболее влиятельные в Туркмении конфликтные центры интересов — турецкие, европейские, американские и китайские. Причем ряд аналитиков отмечает, что в последние годы турецкие и европейские центры интересов теряют туркменских элитных сторонников, а китайские и американские — их активно завоевывают.

В связи с возникшими в 2014 г. в Туркмении массовыми уличными протестами в мировой (прежде всего американской) прессе появились статьи о том, что в республике при дальнейшем ухудшении социально-экономической ситуации вполне возможна «народная революция».

С учетом подтвержденной США в начале 2015 г. цели «сохранять присутствие в Центральной Азии», а также вероятного появления в Туркмении в близком будущем американских вооружений, инструкторов и частных военных компаний (что мы обсуждали в предыдущей части исследования), нельзя исключать, что сохранение американского «присутствия в регионе» предполагает достаточно неординарные варианты действий.

Например, нельзя исключать попытку США создать в Туркмении замену тому важнейшему региональному «плацдарму присутствия», каковым ранее была авиабаза «Манас» в Киргизии и откуда США были вынуждены уйти в июне 2014 г. В связи с этим отметим, что, несмотря на объявленный скорый вывод войск из Афганистана, американцы весь 2014 г. вели (пока безуспешно) переговоры с правительством Ислама Каримова об авиабазе в Узбекистане.

Нельзя также исключать, что предполагаемый американский контингент в Туркмении нужен для того, чтобы подготовить в республике запал для «цветной революции» — ведь обсуждение ее возможности в американской прессе, конечно же, не случайно. И, скорее всего, попытка организации такой «революции» и создания на ее основе «туркменского плацдарма» США будет направлена против Китая и его «газовой экспансии» в республику.

Однако в КНР уже вполне осмыслили и учли болезненный и печальный опыт потери своих кадров и инвестиций в ходе инспирированных при участии США «арабских революций» в Ливии и Египте. И потому весьма вероятно, что на туркменском «Галкыныше» и на газопроводах уже работает не только множество китайских буровиков, геологов, технологов и рабочих, но и немало специалистов иного, вполне военного профиля.

В Китае, несомненно, понимают роль США в создании Исламского государства. В Китае знают, что его «халиф» аль-Багдади в 2006 году был досрочно выпущен из американской тюрьмы как «не представляющий угрозу для национальной безопасности». В Китае видят двусмысленность действий США в нынешней войне с ИГ, в которой американское оружие, предназначенное для войны «умеренной сирийской оппозиции» против ИГ, «нечаянно» оказывается в руках боевиков «халифа». В Китае видят такую же двусмысленность действий США в нынешней войне в Йемене, в которой американское оружие на $700 млн, поставленное в страну для борьбы с «Аль-Каидой», вдруг «оказалось утеряно» и, как допускают американские генералы, попало к тем же боевикам «Аль-Каиды».

Наконец, в Китае очень внимательно присматриваются к развитию ситуации в Афганистане. И знают о том, что после решения президента США Б. Обамы о сохранении в Афганистане до конца 2015 г. американского десятитысячного военного контингента представители талибов заявили, что в этом случае о мирных переговорах с правительством Ашрафа Гани в Кабуле «не может быть и речи». В Китае знают и о том, что немало полевых командиров «Талибана» уже присягнули «халифу ИГ» аль-Багдади.

Потому можно предполагать, что для блокирования рисков потери своих инвестиций и «газовых позиций» в Туркмении Китай будет предпринимать соответствующие превентивные меры. То есть будет готовиться и к отражению «нашествий ИГ» (которые могут стать предлогом для отказа Туркмении от традиционного нейтралитета и для «спасительного» приглашения в республику войск США и НАТО), и к блокированию «цветных» революционных эксцессов.

Центральноазиатский
«газовый расклад» и фактор Ирана

Объявленный на исходе марта «прорыв» на переговорах о ядерной программе Ирана, в результате которого возникли надежды на снятие с Тегерана международных экономических санкций, резко поменял характер обсуждений перспектив мирового нефтегазового рынка.

Иран — обладатель примерно 10 % глобальных ресурсов нефти и примерно 20 % глобальных ресурсов газа. Потому мировая пресса заполнилась заявлениями множества политиков и экономистов о том, что на рынки «вот-вот» потекут гигантские потоки иранских энергоресурсов. И в результате, мол, надолго рухнут мировые цены на углеводороды... И это, мол, быстро добьет экономику «агрессивной путинской России»... И потеряет смысл русский газопровод «Турецкий поток». И Европа получит, наконец, возможность избавиться от тягостной нефтегазовой зависимости от России...

Некоторые аналитики сразу задали вопрос о том, почему и в чем нефтегазовая зависимость Европы от Ирана лучше, чем такая же зависимость от России. Но их голоса — пока! — не очень слышны.

Пока громче звучат другие голоса — те, которые спешат заявить об «невероятной уступчивости» американцев на переговорах с Ираном как «очевидном симптоме нарастающей слабости единственной в мире сверхдержавы». Мол, не в силах США разруливать такое количество региональных конфликтов, — и потому отступают, теряя лицо и признавая, что без Ирана усмирить террор Исламского государства не получается.

Представляется, что подобные рассуждения об американской слабости преждевременны. Но об этом — позже. Здесь же рассмотрим весьма значимые новые тенденции на том «газовом фронте», который является предметом нашего анализа.

Одним из первых на иранские новости отреагировал Азербайджан.

4 апреля президент Госнефтекомпании Азербайджана (ГНКАР) Ровнаг Абдуллаев заявил, что «...если Иран увеличит объемы добычи газа, то для его доставки на рынки сбыта нет другой альтернативы, кроме TANAP». А заодно Абдуллаев сообщил, что ГНКАР, если будут выгодные предложения, готова продать часть своей доли в проекте газопровода TANAP новым участникам.

7 апреля в Иран — впервые за долгое время — нанес визит президент Турции Тайип Реджеп Эрдоган. Подробности переговоров в прессу не попали. Но зато в прессу попало очень важное заявление Эрдогана на совместной пресс-конференции с президентом Ирана Хасаном Роухани по итогам переговоров. Эрдоган заявил, что «Турция и Иран должны стать посредниками в конфликтах в Сирии и Ираке, чтобы остановить кровопролитие в этих странах». Учитывая «полярные» позиции Тегерана и Анкары в войне в Сирии, такое заявление нельзя не считать прорывным.

9 апреля глава Минэнерго Турции Танер Йылдыз, комментируя сообщение президента ГНКАР Абдуллаева о возможности присоединения Ирана к проекту TANAP, объявил, что Турция готова продать часть своего долевого участия в этом проекте.

Идет ли речь о вероятной продаже Ирану азербайджанской и турецкой долей в проекте — пока неясно. Однако в Азербайджане перспективой конкуренции с Ираном в газопроводе TANAP довольны далеко не все. Так, глава азербайджанского Центра нефтяных исследований Ильхам Шабан заявил: «Баку строит TANAP не для того, чтобы по нему экспортировать 20 млрд кубометров иранского газа и 10 млрд кубометров своего, или 10 млрд иранского, 10 млрд туркменского и 10 млрд с «Шах-Дениз». Каким образом в таком случае мы будем экспортировать газ с месторождений «Абшерон», «Умид-Бабек», с глубоководья АЧГ (имеется в виду месторождение «Азери–Чираг–Гюнешли» — ЮБ) на внешние рынки? Построим еще один экспортный трубопровод?»

Отметим, что вариант газового экспорта Ирана в Европу по трубопроводу TANAP — не единственный. У Ирана уже есть нитка газопровода в Турцию «Тебриз–Анкара» мощностью 14 млрд куб. м в год. Причем эта нитка проектировалась как часть «большого» газопровода «Парс» мощностью 37 млрд куб. м газа в год для поставок иранского газа с месторождения «Южный Парс» в Европу через Турцию. Нельзя исключать того, что переговоры Эрдогана в Тегеране затронули и вопрос о реанимации проекта «Парс». И что именно с этим связано заявление Танера Йылдыза о готовности продать (уже не слишком интересную Анкаре) турецкую долю в проекте TANAP.

Но реанимация «Парса» может оказаться далеко небеспроблемной.

Во-первых, этот газопровод проходит через «беспокойные» курдские территории, и на трубе «Тебриз–Анкара» уже неоднократно происходили серьезные диверсии. То есть для реализации проекта «Парс» как минимум понадобятся непростые переговоры о том, какие коммерческие и, возможно, политические преференции получат от газового транзита курдские элиты и курдское население региона.

Во-вторых, реализация проекта «Парс» почти наверняка будет означать похороны того альтернативного «Катарского газопровода» в Европу, который мы обсуждали ранее в данном исследовании и который Катар хочет проложить через Саудовскую Аравию, Иорданию, Сирию и Турцию. И арабские страны Персидского залива вряд ли спокойно отнесутся к перспективе уступить огромный объем европейского газового рынка ненавистному иранскому конкуренту.

Также 9 апреля иранская «газовая интрига» дополнилась еще одной сенсационной новостью. The Wall Street Journal сообщила, со ссылкой на официальных лиц в Исламабаде, что Китай — несмотря на возражения США — намерен построить газопровод «Мир» протяженностью 700 км для поставок газа из Ирана в Пакистан. Речь идет о газопроводе «Иран–Пакистан–Индия» (IPI), строительство которого было начато Ираном еще в 2002 году. Но в связи с войнами и санкциями против Ирана оно было остановлено, а в 2009 г. по настоянию США из проекта вышла Индия (официально было заявлено, что в виду несогласия Дели с ценами за газ и на его транзит по IPI).

Как сообщает Тегеран, иранский участок газопровода практически готов. Соглашение по обновленному проекту газопровода «Мир» предполагается подписать уже в апреле. Причем китайская госкомпания CNPC (та самая, которая ведет китайские газовые проекты в Туркмении и является главным противником американского проекта газопровода TAPI в Пакистан, альтернативного газопроводу «Мир») готова не только строить трубу «Мир», но и предоставить для этого 85 % суммарных инвестиций.

(Продолжение следует)

Tags: Экономическая война
Subscribe
promo friend march 30, 2015 22:02 1044
Buy for 10 000 tokens
Народный мэр Славянска Вячеслав Пономарев и генерал Сергей Петровский (Хмурый) начали рассказ о похождениях Стрелкова в Славянске и во всей Северодонбасской агломерации (Краматорск, Славянск, Семеновка, Дружковка, Константиновка и так далее) в целом. Напомним, что антифашистское сопротивление в…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments